в приятном тепле. Он посматривал на Майру взглядом собственника, и ее взгляд был таким же.
– Еще по одной?
– Быть может, достаточно, любовь моя? Подумай о своем здоровье…
– Оно быстро восстанавливается, – беспечно ответил Денворт. – Кстати, я не рассказывал о повышении? – Он углубился в подробности. – Как только… мм… получу развод, мы сможем пожениться.
– Все это займет не меньше года, – заметила Майра. – Я не могу так долго ждать. Но мы непременно поженимся. Тебе, однако, придется уйти со службы. Не хочу, чтобы ты работал. У меня полно денег.
– Нет, – твердо ответил Денворт. – Так не получится. Дела пошли в гору. Вообще-то, сейчас я в самом начале пути и не готов увольняться.
– Но я люблю тебя. И не желаю, чтобы ты работал. Хочу сама о тебе заботиться.
– Ты настоящая амазонка, Майра, но я не тунеядец. У меня есть планы…
Она рассмеялась – так нежно, что Денворт поморщился. Любовь Майры оказалась до неприятного материнской. Что ж, здесь потребуется твердая рука. Иначе быть беде.
Как ни странно, Денворт не получил желаемого. Майра вбила себе в голову, что ее любовник – малое дитя и его необходимо ограждать от всевозможных трудностей. Денворту вспомнилась Агата: ей тоже хотелось узурпировать превосходство, коим мужчина наделен от природы.
Не исключено, что Майрой движет инстинкт самосохранения. Возможно, она поняла: если капитулировать и отдаться на милость победителя, пиши пропало, ведь Денворт – весьма требовательный владыка.
От ее красоты, от идеальных линий фигуры, плавно перетекавших одна в другую, захватывало дух, и Денворт обнаружил, что не способен ясно мыслить, когда она рядом. Ее присутствие опьяняло. В озерах ее глаз мог утонуть рассудок любого мужчины.
Поэтому ничего не происходило, пока Денворта не вызвали к телефону.
Снимая трубку, он ощутил резкий толчок в груди.
– Денворт у аппарата. Слушаю.
– Это шеф полиции Фенхель. Нам надо встретиться.
– Да, запросто. Что стряслось?
– Происшествие. Ваша жена…
– Агата? – Тон Денворта не соответствовал выражению его лица. – С ней что-то случилось?
– Нет, – ответил после паузы Фенхель. – Поговорим об этом позже. Я звонил вам на работу. Мне сказали, что вы сейчас в ресторане. Не против, если я подъеду?
– Нет, лучше встретимся где-нибудь еще. У меня в кабинете?
– Договорились.
Предчувствуя неприятности, Денворт рассеянно проследовал обратно к столику. Еще один из фокусов Тарзи? Что ж… «По крайней мере, я в безопасности», – думал он, ласково поглаживая браслет.
Майры не оказалось на месте. После безрезультатной беседы с официантом Денворт оплатил счет и ушел. Почему сбежала Майра? Неужто чары выдохлись? Быть того не может!
Весь в размышлениях, Денворт приехал на работу, где его ожидал шеф полиции Фенхель: невысокий седой мужчина с суровым лицом и чрезвычайно пронзительным взглядом черных глаз. Он не подал Денворту руки. Лишь указал сигарой на кресло, присел на край стола и огляделся:
– Итак, мы одни. Это хорошо. Теперь давайте поговорим, мистер Денворт.
– Да, конечно. – Денворт сел и закурил. Его лицо оставалось бесстрастным, но голубые глаза смотрели настороженно. – О каком происшествии речь?
– Ваша жена чуть было не спрыгнула с крыши небоскреба «Карнс».
Денворт выпрямился. Чуть было не спрыгнула?! Что же ей помешало? Разумеется, вслух он произнес совсем другое:
– Не понимаю… Агата… Поверить не могу!
– Я беседовал с Саймоном Гендерсоном, – пожевал сигару Фенхель. – С адвокатом вашей жены. Мы давно дружим. И он кое-что рассказал…
Денворт внутренне содрогнулся от страха, но ничем не выдал своих эмоций. Чертов Гендерсон!
– Выразил глубокую озабоченность. Оказывается, вчера вечером миссис Денворт изменила завещание, а утром Саймон навестил ее – из предосторожности – и увидел, как она выходит из дома. Миссис Денворт его не заметила. Села в такси, и Саймон последовал за ней. Она бесцельно бродила по городу. Однажды едва не угодила под грузовик. Наконец поднялась на крышу «Карнс», взобралась на парапет и потеряла сознание.
– Но… – заморгал Денворт.
– А когда пришла в себя, Саймон поговорил с ней. У вашей жены была истерика. Миссис Денворт считала, что должна покончить с собой – ради вас. Вот только не смогла на это пойти. Она религиозный человек, и у нее серьезное предубеждение против самоубийства.
– Понятно… – вполголоса пробормотал Денворт.
Так вот в чем дело. Талисман силен, но есть вещи посильнее. По крайней мере, Агата устояла перед его чарами. Так или иначе, в ее смерти нет необходимости. Денворт без труда убедит жену отписать капиталы в его пользу. Агата не испытывает страстной тяги к богатству, и такой поступок не пойдет вразрез с ее глубинными эмоциями.
Поэтому план необходимо изменить. Никуда не денешься. Но теперь непосредственную опасность представляет Фенхель: по всей видимости, талисман на него не действует.
– Я прослежу, чтобы жена показалась врачу, – пообещал Денворт.
– Вы, случаем, не изучали гипноз? – осведомился Фенхель. – Нет? Ну ладно. – Видно было, что его не убедил отрицательный ответ.
– На что вы намекаете? – Денворт откинулся на спинку кресла. – Ищете загадку на ровном месте? В последнее время Агате нездоровилось. У нее было подавленное настроение. Бывает, люди кончают с собой.
– Знаете, что странно? – спросил Фенхель. – И Саймон, и миссис Денворт невероятно привязаны к вам. По городу ходят всяческие слухи, и у меня есть знакомые из вашего клуба… Короче говоря, вы не самый приятный парень. И Саймон терпеть вас не мог – до вчерашнего вечера.
– Что вы такое говорите?
– Я не суеверен и явился к вам потому, что Саймон беспокоится – по непонятной причине. Он высоко ценит и вас, и вашу жену, но почему-то разрывается между этими двумя эмоциями. Они диаметрально противоположны. Повторюсь, я не суеверен, мистер Денворт, но с первого взгляда понял, что вы чертовски опасный человек.
– Неужели? – Денворт подобострастно вскинул брови. – Хотите арестовать меня?
– Нет.
– Да вы и не смогли бы – верно? Ведь вы, скорее, видите во мне родного сына – так?
– Да, – ответил Фенхель, и ни одна жилка не дрогнула у него на лице. – Как ни странно, вы правы. И это меня тревожит. Подозреваю, что подле вас творится нечто весьма скверное. Обычно мои эмоции стабильны, но сейчас я выбит из равновесия, и мне это не нравится.
– Но вы не станете причинять мне вред, – с уверенностью заявил Денворт.
Его, однако, ждал сюрприз. Фенхель закусил сигару, торжественно покачал головой, и в глубоко посаженных глазах блеснул фанатизм.
– Авраам любил Исаака, помните? «И простер Авраам руку свою и взял нож, чтобы заколоть сына своего». Есть чувства посильнее любви, мистер Денворт. Например, чувство долга. Я боготворю закон.
Взгляды мужчин скрестились в безмолвном противостоянии.
– Вы мне угрожаете? – спросил
